Леонид Шабашенков

КРИС, ХОРОШ ПРИДУРИВАТЬСЯ!

Пять с лишним лет назад, в первый год моего пребывания в Гонконге, я поселился на гостеприимном острове Ламма, третьем по величине в архипелаге. У нас нельзя строить дома более трёх этажей, нет автомобилей (кроме крошечной «скорой помощи» и такой же кукольной пожарной машины). «Весь покрытый зеленью, абсолютно весь», – как пел Андрей Миронов в «Бриллиантовой руке». Правда он пел ещё «там живут несчастные люди-дикари». Дикарей вообще нет, да и не было, и жители Ламмы отнюдь не несчастны. Наш остров отличается от многих других мест в Гонконге наибольшей концентрацией иностранцев, а особенно европейцев. Европейцы (а местные жители причисляют к таковым ещё и австралийцев, американцев и канадцев) в основном работают преподавателями всего, что только можно преподавать, а также работают в гонконгских и иностранных банках и крупных импортно-экспортных компаниях. Утром большая часть жителей Ламмы торопится к причалу, чтобы отправиться на работу на самый большой остров – Гонконг или на Коулун и Новые Территории. Вот там-то и торчат повсюду совершенно умопомрачительные небоскрёбы, и кипит всяческая деловая активность. Мы тоже каждое утро отправлялись на остров Гонконг на работу.

К концу первого месяца я заметил, что некоторые люди на пароме как-то странно косятся в мою сторону. «Смотри, Маша, как вот этот товарищ на меня уставился», – сказал я как-то жене, – может, он гомик?» «А ты спроси у него, что ты стесняешься», – отвечала жена. Я постеснялся. Через некоторое время один из косящихся подошёл ко мне. «Привет, Крис, – заорал он и больно хлопнул по плечу, – что не здороваешься?» «Простите, но вы обознались, – говорю, – я совсем не Крис!» «Хорош шутить, Крис, – сказал он, оглядел меня с головы до ног и констатировал: – да, и правда не Крис. Толстый какой-то, и говоришь не так». Потом мы побеседовали о Крисе, и я узнал, что Крис работал в Гонконге несколько лет, раньше часто приезжал на Ламму к друзьям, но уже давно не показывался. И что я, если не брат-близнец, то уж точно его двойник. На этом всё и закончилось. Мы с женой посмеялись над этим и забыли.

Следующей весной мы случайно встретили на нашем острове туристов-москвичей, праздновавших день рождения одного из них. Как оказалось, они попали на Ламму случайно вместо какого-то другого острова. Мы показали им хороший ресторан морепродуктов, хозяин которого был нашим знакомым. Обменялись визитными карточками. Через несколько дней они позвонили из Москвы и попросили меня изъять залог, который оставляли в отеле, но в предотъездной суматохе забыли забрать. Я пообещал привезти деньги в Москву, так как всё равно собирался лететь туда через пару недель. Поднявшись на Мид-Левелс по самому длинному в мире крытому эскалатору, я зашёл в отель, забрал конверт с деньгами и вышел к стоянке такси. Чем ближе я подходил к стоянке, тем интереснее становилось выражение лиц ошивавшихся там двух индивидуумов солидной наружности. Обычно меня смущает пристальное внимание к моей скромной персоне; я сдержанно поздоровался и, отвернувшись, сделал вид, что меня жутко заинтересовал выкрашенный в красную краску пожарный кран у проезжей части. «Каков мерзавец, – послышался недовольный голос, – поздоровался, отвернулся, типа вовсе не знаком с нами. Крис, хорош дурака валять, иди сюда!» «Извините, джентльмены, – отвечал им я, – но я на самом деле не знаком с вами». «Вот клоун! И кончай тут изображать британский акцент, – глумился старший из джентльменов, – представь себе, Отто (он повернулся к своему спутнику), Крис жить не может без каких-нибудь уродских шуток!» Я молча достал удостоверение личности и протянул им, скорчив самую неприятную из моих физиономий, которую в молодости использовал для отпугивания контролёров в общественном транспорте. Разглядев меня на фотографии и попробовав, как это всегда делают иностранцы, исковеркать полученные мной от предков имя и фамилию, они потеряли дар речи. Вид у них был такой, будто они не добежали до туалета. Выдержав длительную паузу, пожилой американец, который до этого пытался опорочить моё достойное поведение, сказал: «Мистер Шэбанше… Шабе… Ленид, сэр, мы не хотели обидеть Вас. Вы ужасно похожи на Криса! Простите, что приняли Вас за этого негодяя!» Они резво погрузились в подошедшее такси и махнули куда-то в центр. Перед тем, как такси отъехало, клянусь зубом мудрости, я улышал их приглушённое гнусное хихиканье.

Осенью следующего года Крис снова напомнил о себе. Выйдя из офиса «Бэнк оф Чайна» после занудного разговора с нотариусом о заверении перевода устава крупной компании, я влился в нескончаемый поток банковских служащих, спешащих занять место в ресторане в обеденный перерыв. Шагов на двадцать впереди, выделяясь своим красным платьем из стада синих и чёрных деловых пиджаков, шла женщина. Я отметил про себя, что сумочка у неё была подобрана точно под цвет туфель. Не знаю, правдива ли байка, что, если ты на кого-то смотришь, он чувствует это и оборачивается, но женщина обернулась. И пошла напрямую ко мне поперёк потока пиджаков. «Что ж, старина, ты ещё мужик огого!» – подумал я. Такое внимание мне льстило – женщина была потрясающей красоты. «Чем обязан, леди?», – спросил я её, когда она подошла поближе. «Крис, ублюдок! – крикнула она и со всей силы, с оттягом саданула мне сумкой (да-да, той самой, которая подходила к её туфлям) по голове. Удар был такой, что мне показалось, в сумке лежала пара кирпичей, – чтоб ты сдох, Крис!» Она повернулась и быстрым шагом догнала удаляющихся банкомётов. Пока парикмахер в ближайшей цирюльне обрабатывал на моей голове ссадину от украшавшей сумку металлической бляшки «Версаче», я обдумывал, что я сделаю с Крисом при встрече. Но месть, как и жюльен, хороша горячей. Именно поэтому в кайзеровской армии перед подачей жалобы на кого-то военнослужащий должен был выждать пару дней. Время лечит. Остыв, я постепенно запамятовал о проклятом инциденте.

Улетая в Москву два года назад, я забыл дома пачку сигарет. В аэропорту покупать сигареты мне не хотелось, потому что через 10 часов, выйдя из самолёта, я мог взять их чуть ли не в десять раз дешевле. До вылета оставалось немного, я вышел в курилку и подошёл к сидящему там пассажиру с седой бородкой: «Не были бы Вы так любезны угостить усталого путника сигареткой?» Дед бросил на меня полный ненависти взгляд и молча протянул пачку «Житан» без фильтра. Я закурил и поблагодарил его, добавив, что здесь, на краю земли, покурить настоящие французские сигареты – как встретить старых друзей. Когда я собрался уходить, взял сумку и повернулся к нему спиной, он сказал: «Крис, задница, тебе ведь всегда не нравились мои сигареты. Говорил, что я курю дерьмо». Я спешил и решил не оборачиваться. Ай да Крис! Подонок достал меня даже в аэропорту.

Так получилось, что в этом году мне пришлось четыре месяца решать различные проблемы в России. Финансовые, бюрократические, со здоровьем. По приезде в Гонконг я пошёл устраиваться на работу в различные бюро переводов и образовательные центры. Однажды я забрёл в центр дополнительного образования на Ванчае, вручил секретарю при входе своё резюме и дожидался, пока выйдет начальник отдела кадров, или, как здесь называют эту должность, «шеф отдела человеческих ресурсов». Шеф вышел из-за матовой двери офиса и глаза его округлились: «Альварес, бродяга, опять твои шуточки? И откуда у тебя этот британский акцент?! Думал, я бегаю от тебя? Да отдам я тебе эти проклятые триста пятьдесят баксов! Подумай, как бы я тебя нашёл, ты ж год назад переехал и телефон твой не отвечает. А на работе говорят, что ты уволился!» И тут я понял, что теперь я не просто Крис, а Крис Альварес. Но тут же опроверг сказанное: «Нет, меня зовут не Крис, и это не шуточки. Я на самом деле пришёл наниматься на работу преподавателем если не русского, так английского языка. И никакой я не Альварес. И акцент я не имитирую, я просто так говорю. Но, если Вы хотите отдать мне триста пятьдесят американских, я могу за эти деньги побыть для Вас десять минут хоть Крисом, хоть чёртом лысым, в конце концов!» «Да, Крис, – с недоверием сказал кадровик, – наверное, это не ты. Поседел, похудел…» Потом мы поговорили о работе и о Крисе. Посмеялись. Когда я уходил, он пошутил: «А вдруг ты всё-таки Крис! Сменил имя, опять всех дуришь!» «Отдай триста пятьдесят баксов, и я больше не буду, – крикнул я из лифта, – отдай, мошенник!» Дикий хохот был слышен даже из-за закрывшихся лифтовых дверей.

После всего, что произошло за эти пять лет, я подумываю  о том, чтобы сменить имя на Крис Альварес (хотя бы на полгода) и накосячить везде, где знают этого придурка. Ну, а если серьёзно, может быть, у всех людей где-то есть двойники? Думаю, Альберт научный светоч наш Эйнштейн признавал такую не всегда приятную вероятность. Ходят-бродят по старушке Земле двойники Гитлера, Сталина, Черчилля и даже иногда зарабатывают на своём сходстве (речь, конечно, не идёт о двойниках на Манежке, всё сходство которых в усах и мундире генералиссимуса или кепке и бородке Ильича). Да, кстати, моей жене говорят, что она – вылитая Мирей Матьё. Но никто ещё не сказал ей: «Спой, Мирей! Спой, птичка!», и бояться ей нечего. Так думал я недавно, переходя трамвайные пути, и вдруг:

– КРИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-ИС! – раздался жуткий женский вопль из окна трамвая. Я встал прямо посредине путей, ноги мои подогнулись. Прикрыв голову рукой (у них ведь у всех сумки!), я посмотрел на трамвай. Огромная страшная бабища, казалось, сверлит меня глазами.

– Да, дорогая, – крикнул кто-то аккурат за моей спиной, – прости, я потерял тебя в торговом центре. Слезай на следующей остановке, я туда подойду». Обернувшись, я увидел, что тот, кто ответил, ни чуточки на меня не похож. Вздох, похожий на стон, вырвался у меня; купив две поллитры крепкого эльзасского пива, я ушёл страдать на крышу галереи Крафорд. Ночью снился мне сон: иду я в красных китайских кедах и лыжной шапочке по поганому болоту, лунный свет освещает трясину, и отовсюду ко мне тянутся зелёные заплесневелые руки с когтями. «Крис!» «Крис….» «Кри-и-и-и-и-и-и-исссс!»

И поэтому я обращаюсь к тебе, Крис! Только попадись, сволочь!

Be the first to comment

Leave a Reply

Your email address will not be published.


*