Интервью с И.А. Егоровым

Имя Игоря Александровича Егорова появилось на устах представителей широкой общественности в последнее время в связи с получением в 2012 году Нобелевской премии по литературе китайским писателем Мо Янем, чьим переводчиком Игорь Александрович и является. Практически все интервью Игоря Александровича концентрируются на литературе, творчестве Мо Яня, китайской культуре, но за этими темами не видно личности самого Игоря Александровича, кроме его разносторонних интересов, глубинных знаний и мнений по вышеупомянутым вопросам и доброй души. Мне же показалось, что спрашивать Игоря Александровича надо именно о его картине мира. Представляем вашему вниманию интервью в этим интереснейшим человеком.

Crux: Здравствуйте, Игорь Александрович! Начну с главного: в чем смысл жизни, каким он видится Вам на сегодняшний день?  

ИЕ: Каждый человек от рождения наделен уникальным набором дарований. В этом ценность каждого для всего человечества, другого такого же человека уже не будет никогда. И смысл жизни в том, чтобы найти дело, которое больше всего по душе. Любимым делом, которое лучше всего получается, человек будет заниматься, не жалея сил и времени, будет совершенствоваться в нем на радость себе и на пользу остальным.

Немаловажно и прийти к пониманию своей незначительности, малости. Это понимание дается после серьезных испытаний, и это необходимое условие для преодоления иллюзии человеческого всемогущества, того, что называется гордыней, и дальнейшего духовного роста.

Необходимо также осознать, что человек многое не может охватить своим умом и многое не дано ему в ощущениях, но этот другой мир существует помимо нас и иногда проявляется в необъяснимых явлениях. Именно эта, мистическая сторона нашей жизни очень важна для выработки критического подхода к тому, что нам представляется аксиомой и не требует никаких доказательств.

Вещи, казалось бы, немудреные, но на себе убедился, что даются они нелегко. Мало кто воспринимает эти истины на веру, все равно каждый основывается на своем жизненном опыте, а у всех он разный. Поэтому каждый приходит к пониманию своим путем.

С: Расскажите о себе, с чего все начиналось? То есть время, когда все закладывалось – детство, семья, школа.

ИЕ: В раннем детстве я перенес тяжелую болезнь и отчасти поэтому в этот период стремился «быть как все». А это значило быть как шпана рабочей питерской окраины, где мы жили. Но я все равно отличался от дворовых друзей, потому что меня всегда увлекали иностранные языки, я много читал, особенно сказки народов мира.  

С: Кто были Ваши родители? Оказали ли они влияние на становление Вас таким, каким вы стали, и каким образом?

ИЕ: Мои родители никакого отношения к филологическим наукам и иностранным языкам не имели, и, наверное, никак не могли предположить, что их сын станет китаистом. Как дети своего поколения, они с подозрением посматривали на книги на английском, которые я брал в иностранном отделе городской библиотеки — и не лень ведь было ездить за тридевять земель! Признаться, их подозрения были оправданы: среди прочитанных книг был и роман Джона Апдайка «Беги кролик» и один из романов Юкио Мисима на английском. Тогда, в конце 1960-х, невозможно было и представить, что такие книги переведут на русский, особенно «фашиста» Мисиму.

С: Очень интересно узнать, какое академическое образование Вы получили?

ИЕ: Я закончил восточный факультет СПбГУ по специальности «китайский язык и литература». Стажировался в Центре китайского языка Наньянского университета Сингапура.

С: Можно ли увидеть глубинный смысл, необходимость того, что жизнь дала именно те знания и умения, которым Вы владеете сейчас?

ИЕ: Да, несомненно. Оглядываясь на жизненный путь, любой, если призадумается, может понять, почему произошел тот или иной поворот, почему встретился тот или иной человек. Это во многом объясняет то, что с нами происходит сегодня. Я твердо убежден, что меня готовили к преодолению сегодняшних задач: жизнь, Господь Бог — как угодно. Например, многое мне дала работа редактором и заведующим редакцией в питерском отделении издательства «Художественная литература» – крупнейшем издательстве СССР. А если бы не было опыта перевода громадного, 1200-страничного романа Клавелла «Благородный дом», не знаю, взялся бы я за перевод больших романов Мо Яня. Всякий раз, сталкиваясь с задачей, которая кажется невыполнимой, нужно помнить, что ничего в жизни не бывает просто так и если насылается непростая задача, надо принимать вызов, она тебе по плечу, стоит лишь мобилизовать внутренние резервы. А результатом будет и преодоление самого себя, и переход на более высокую ступень духовного развития.

С: Со сколькими языками Вы работаете профессионально, сколько языков знаете вообще?

ИЕ: Мои рабочие языки — китайский и английский. Второй восточный язык — японский, но с ним я не работал. Еще один рабочий язык — испанский, но в последнее время я им тоже мало пользуюсь, а любой язык нужно постоянно поддерживать в рабочем состоянии, он «ржавеет». Знаком с другими языками — французским, итальянским, шведским, могу читать, но это еще не значит, что я их знаю.

С: В чем секрет и какова самая действенная методика изучения языка?

ИЕ: Все люди разные, и у каждого секрет и методика должны быть свои, с учетом индивидуальных особенностей и способностей. Мне в освоении языка всегда помогало чтение оригинальных текстов, когда поначалу много «белых пятен», а со временем слова и грамматические обороты из пассивных становятся активными. Количество переходит в качество.

С: Как человек, знающий несколько языков, разделяете ли Вы мнение о том, что «каждый новый иностранный язык учится в два раза проще предыдущего»?

ИЕ: Здесь тоже все, по-видимому, очень индивидуально. Например, говорят, что после немецкого тяжело дается английский, а после английского — французский. Не говоря уже про китайский или другой восточный язык.

С: Известно, что каждый язык имеет свое особое отражение картины мира людей, говорящих на этом языке. Дали ли Вашему характеру и личной картине мира что-то свое Ваши иностранные языки – китайский, английский, испанский?

ИЕ: Не знаю, отразились ли языки на характере, это, наверное, виднее со стороны. А картину мира языки, несомненно, расширяют. Помню название статьи о человеке, знавшем шестнадцать языков – «Мир, умноженный на шестнадцать». Одно лишь умение читать в оригинале чего стоит: ведь в переводе знакомишься лишь с одним из сотни — а в китайском из тысячи — возможных вариантов прочтения и понимания.

С: Какие качества в человеке самые главные, независимо от культуры и страны проживания?

ИЕ: Я назову не качества, а главные ценности, на которых основаны все моральные качества и которые справедливы для человека любой национальности, вероисповедания и цвета кожи. Это Любовь, Истина, Добро, Свет. А как утверждал один из Святых Отцов христианства, это еще и имена Господа Бога.

С: Отличается ли, по-вашему, ценностная база, архетип китайского, европейского и русского менталитетов и чем?

ИЕ: Несомненно, и эти отличия обусловлены традиционными верованиями и культурными особенностями народов. Особенно заметны они сейчас, на фоне экономической и культурной глобализации, стирающей национальные особенности и навязывающей «демократические ценности». Европейская рациональность и упорядоченность, ограниченность в ресурсах вела и к снижению духовности, к материалистическому поклонению фетишу богатства, и к агрессии, захвату чужих земель для расширения своих рынков. Во все времена европейцы были не прочь захватить и русские земли, жителей которых они всегда рассматривали как варваров, не понятных в преданности своей вере и родной стране, в широте души и неупорядоченности, и при этом обладающих огромными территориями и богатейшими природными ресурсами. Китай, который отчасти в силу многовековой изоляции до сей поры сохранил богатейшую культуру и уникальную письменность, где и сегодня живо наследие конфуцианства, тоже всегда привлекал жадные взгляды европейцев. Но несмотря на бесчисленные бедствия, войны и революции китайский народ и сегодня во многом живет в соответствии с древними традициями — взять хотя бы разделение «старший-младший» или незыблемость института семьи, почитание родителей и культ предков. Да, китайцы — величайшие прагматики, но живы и иррациональные народные верования. Хочется верить, что перечисленные особенности русского и китайского народов помогут противостоять реальной угрозе глобализации.

С: Когда Вы берете книгу на перевод, чем Вы руководствуетесь? Личными предпочтениями, оценкой возможной успешности русского издания?

ИЕ: Конечно, личными предпочтениями. Автор должен нравиться, быть созвучен переводчику, тогда и перевод будет красив как желанный ребенок, плод взаимной любви.

С: Интересно было узнать, что Вы перевели имеющий отношение к Китаю роман Джеймса Клавелла «Благородный дом». Романы Клавелла отличаются захватывающим сюжетом, а также значительным объемом. Поэтому чисто технический вопрос – сколько времени ушло на перевод «Благородного дома»?

ИЕ: На перевод ушло почти полтора года. Признаться, работать с таким объемом и с таким насыщенным всевозможными деталями текстом было очень непросто.

С: Почему был выбран только «Благородный дом» из многотомной саги Клавелла о Гонконге и Китае?

ИЕ: Книгу предложило издательство, раньше я Клавелла не читал, а роман мне понравился. Мне предлагали отредактировать и «Тайпэна», я предложил лучше перевести заново, но издательство отказалось.

С: Оценивая то, сколько текстов Вы перевели, нельзя не задать вопрос: в чем секрет продуктивности и творческого процесса?

ИЕ: Продуктивность зависит в основном от того, сколько времени человек может посвятить делу. Чтобы сделать много, многим приходится жертвовать. А творческий процесс — дело очень индивидуальное, это тайна за семью печатями.

С: Переоценена ли роль необходимости проживать в стране переводимого языка для того, чтобы осознать пульс культуры, все грани и переливы смыслов, сердцебиение страны?

ИЕ: Жить в стране языка, конечно, очень полезно, но в первую очередь для освоения самого языка. Пульс культуры и остальное можно почерпнуть лишь из наследия, оставленного носителями этой культуры. При этом необязательно жить в стране языка.

С: Закономерен ли процесс усыхания человеческого интереса к вдумчивому длительному чтению? Есть ли ему альтернативы в смысле практической и духовной составляющей, способные качественно заменить чтение?

ИЕ: Человек мыслящий рано или поздно приходит к пониманию необходимости чтения, причем чтения классики и серьезных произведений, требующих интенсивной работы мысли. Для этого необходимо отказаться от бездумного времяпровождения, которое в изобилии предлагается сегодня в качестве «отдыха». Знакомство с шедеврами мировой и отечественной литературы и философии помогает выработать каждому собственный взгляд на мир, прийти к своей вере и таким образом перестать принимать на веру чужие умозаключения, за которыми по большей части стоят чьи-то интересы и которые далеки от истины.   

С: Многие активно следят за Вашей жизнью в социальных сетях. Что для Вас Facebook?

ИЕ:  Facebook для меня — возможность следить за настроениями в обществе, находить интересные мнения и материалы, делиться с друзьями своими находками.

С: Был ли в Вашей жизни трудный момент, когда нужна была помощь, верное вИдение ситуации, правильный выбор, и какой совет, если бы могли, Вы дали бы самому себе в тех прошлых ситуациях?

ИЕ: Таких моментов было немало, немало было и ошибок. Советов давать не буду, думаю, что если рядом нет мудрого человека, то нужно прислушиваться к себе самому. Интуиция не обманывает, и первая мысль, что приходит в голову, обыкновенно самая верная.

С: Какую музыку Вы слушаете в последнее время? Менялись ли Ваши музыкальные вкусы на протяжении времени?

ИЕ: Музыку слушаю редко, в основном это классика и хиты нашей молодости.

С: Что Вы сейчас читаете «для себя, для души», т.е. не для работы, не для перевода?

ИЕ: Читаю тоже урывками, последние открытия — это книги замечательной Наринэ Абгарян и сочинения Сергея Николаевича Дурылина (1886-1954).

С: Разделяете ли Вы мнение, что мировая литература исчерпала все темы и формы? Есть ли надежда на «новый роман» или «новый русский роман»? Какими они должны стать?

ИЕ: Как сказал М.Е.Салтыков-Щедрин, «Литература изъята из законов тления. Она одна не признает смерти». Литература не может исчерпать темы и формы хотя бы потому, что каждый человек, каждый творец — неповторимая индивидуальность со своим внутренним миром и взглядом на жизнь. В качестве примера могу привести того же Мо Яня, а также впечатления от его произведений у русских читателей и литературных критиков, которые признают, что это новый голос в мировой литературе. Примеров, подобных Мо Яню в русской литературе пока привести не могу. Возможно, потому, что мало читаю русских авторов. Обычно хорошие книги приходят ко мне сами, а сейчас это происходит очень редко.

С: В мире, где признается истинность любой из точек зрения и любой религии, все-таки истинность какого из религиозных направлений – по Вашему личному эмпирическому и метафизическому ощущению – Вам ближе?

ИЕ: После многолетних исканий и размышлений я пришел к православию. Хотя, признаться, когда-то меня привлекало – видимо, своей упрощенностью, – протестантство. Путем поиска проходит каждый взыскующий истины, и у каждого этот путь свой. Православие — вера непростая, чтобы прийти к ней, нужно уяснить для себя и смысл таинств, и символику Писания, и многое другое. Я считаю, что современный человек достоин «умной» веры, а не слепого следования неким устоявшимся правилам. А самое главное относительно религии — то, что Бог один, как бы Его ни называли. Одно из имен Бога — Истина, а Истина тоже одна для всех людей.

С: Какое правило – или правила – жизни Игоря Егорова помогают Вам существовать в нашем мире?

ИЕ: Всех сразу, наверное, не назову. «Господь создал нас разными, чтобы между нами открылись искусные». Уважать личность другого, рассматривать каждого как потенциального творца. «У одного из трех моих спутников я непременно смогу поучиться» (Конфуций).

С: Вы живете и творите в Петербурге. Чем является для Вас Санкт-Петербург?

ИЕ:  Петербург — моя родина, я родился и вырос в этом городе, и по мере моего взросления наши отношения менялись. С этим городом связано много личного, сокровенного, он открыл мне немало тайн, которых у него множество. Но самое главное — слова, приписываемые его основателю: «Через триста лет быть Петербургу пусту». Их все знают, их неоднократно цитировали на 300-летие города, но не все до конца понимают, насколько верным оказалось это мрачное пророчество. «Блистательный Санкт- Петербург» ушел в небытие вместе со своими обитателями прежних лет. Усилия большевистских правителей, ненавидевших и питерское величие, и исходившее отсюда инакомыслие, увенчались успехом. Сегодняшний провинциализм «культурной столицы» – следствие наплыва в него людей, которым город всегда был чужд по духу, которым не дороги были его красоты и которые неизменно стремились наводить в нем свои порядки. Город умирает, рушится на глазах, дворцы, особняки и многие дома стоят уже не один век лишь благодаря мастерству и совестливому отношению своих строителей. Властями саботируются даже попытки ЮНЕСКО сохранить в неизменности его культурный центр.  Вот так и живем.

С: Когда Вы первый раз приехали в Китай? Были ли какие-то интересные, шокирующие открытия во время первого посещения этой страны?

ИЕ: Впервые я попал в Китай только в 1990 году в составе делегации издательства «Художественная литература». Нас принимало издательство «Жэньминь вэньсюэ», и с редактором-русистом этого издательства, Чжан Фушэном, мы дружим до сих пор. Еще к нам был приставлен так называемый фудао — этакий опекун из понятно какого ведомства. Тогда сразу вспомнилась книга Желоховцева «Культурная революция с близкого расстояния», там тоже ко всем иностранцам приставляли фудао. Паренек был простой, в полдень сбегал от нас перекусить, как настоящий лаобайсин, а однажды в гостиничном доме улегся у меня в номере на кровать с ботинками. На следующий год в Ханчжоу мы жили в шикарной резиденции на самом берегу Сиху, где, по рассказам, всегда останавливался Мао Цзэдун. Там же, в Ханчжоу, в одной великолепной пельменной хозяин, узнав, что мы русские, принес книгу почетных гостей и предложил мне написать то-нибудь кистью. Писать кистью я к стыду своему так и не научился, но, мобилизовав все знания вэньяня, написал некий стих от имени пришельцев из «северного края льдов и снегов». Стих потом пришлось пояснять хозяину, так как вэньяня он не знал.

С: Нужно ли человеку описывать, делиться своим опытом с другими, – есть ли в каждом из нас роман, история – то, что пытаются сделать авторы нашего альманаха, или же каждому – свое, и некоторым нет смысла делиться пройденным путем и идеями, рожденными на этом пути?

ИЕ: Делиться опытом и мыслями, конечно, стоит, но, чтобы донести свои мысли до читателя, нужно стараться делать это интересно, занимательно, художественно, а это не у всех получается.

С: Спасибо за интервью.

Фотографии взяты из личной страницы Игоря Александровича Егорова в Фейсбуке

Be the first to comment

Leave a Reply

Your email address will not be published.


*